Культура архитектурного рисунка у нас невысока. На рисунок архитек­тора подчас смотрят как на поэтическую вольность, которую можно до­пустить, но которая отнюдь не обязательна. За счет культуры рисунка у нас росла культура архитектурного чертежа. В этом направлении достиг­нут заметный прогресс. Наша архитектура гораздо глубже продумывает графическое оформление своих проектов, гораздо правильнее и логич­нее развертывает в чертеже их содержание, чем это делала архитектура недавнего прошлого.

Однако это не может ни в какой мере компенсировать недостаточно высокий уровень мастерства рисунка даже у наиболее одаренных пре­дставителей нашей архитектуры. Ибо речь здесь идет о совершенно раз­личных вещах. Рисунок архитектора — это не только дополнительное средство показа архитектурного проекта.

Архитектурный рисунок имеет значение прежде всего как фактор ар­хитектурного творчества, как важнейший момент в процессе становления архитектурного образа. Именно с этой точки зрения важна культура ар­хитектурного рисунка, вооруженность архитектора средствами другого искусства для графического выражения своего замысла.

Архитектурный рисунок как иллюстрация проекта, как «картинка», на которой этот проект изображен, может сыграть второстепенную, под­собную роль. Зато первостепенно и поистине неизмеримо значение ри­сунка как средства кристаллизации архитектурного образа, как элемента самого процесса архитектурного творчества.

Неудивительно поэтому, что в борьбе за полноценную архитектуру обнаружилось такое сильное стремление наших архитектурных сил пе­ревооружиться в области культуры рисунка. Это тяготение, принявшее почти «стихийные» размеры, сказывается в равной мере и в стенах архи­тектурной школы, и среди работающих архитекторов, и даже зрелых ма­стеров. Занятия рисунком, специальные студии рисунка сделались непривычной, но уже вошедшей в обиход картиной нашего архитектур­ного сегодня. И если кое-кто пытается эту громадную тягу архитектора к изобразительному умению направить в русло старенькой академической копиистики и прокормиться только гипсами да традиционным набором классических увражей, то такого рода «культура» рисунка, надо думать, довольно быстро обнаружит свою ветхость.

Архитектор — единственный в ряду мастеров искусства, который весь процесс своего творчества вынужден проводить в решающей части не на своем материале. В отличие от писателя, живописца, скульптора, музы­канта архитектор проходит все предварительные стадии своего творче­ского акта — вплоть до изготовления законченного проекта и приступа к самому строительству, — не имея при, этом возможности создавать эскизы, наброски, варианты в натуре. Архитектура — единственное ис­кусство, не знающее черновиков, выполненных своими средствами и на своем материале.

Созданию художественного образа в музыке Бетховена предшествует громадное количество черновых эскизов, выраженных в форме музы­кальных фраз и периодов. Пушкин заносит эскизные проекты своих поэм в бесчисленные черновые стихи. Рукописи и гранки Толстого пе­стрят вставками, исправлениями, переделками целых страниц, целых глав. Александр Иванов создает громадную галерею подготовительных этюдов к своей капитальной картине, в том числе этюдов, выполненных в масле.

Идея художника проходит через ряд стадий своей образной конкре­тизации, пока не осуществляется в законченном произведении — поэме, романе, картине, симфонии, — но во всех этих стадиях мастер оперирует одними и теми же средствами выражения и одним и тем же матери­алом. Архитектор в процессе творчества оторван от тех средств и от того материала, из которых будет создано его произведение. Не может быть «эскизных» зданий, равно как и почти невозможны архитектурные «чер­новики» в натуре: на стройку, на леса архитектор должен приходить уже с готовым проектом. Для того чтобы выразить свою мысль, еще не ставшую фактом архитектуры, то есть готовой постройкой, архитектор должен прибегать к бумаге и карандашу — изобразительным средствам другого искусства. Он должен переключать архитектурное выражение своего замысла на живописно-изобразительное, с языка архитектуры де­лать перевод на язык изобразительного искусства, мышление об архи­тектурном пространстве вмещать в условное пространство двухмерного изображения.